26 апреля 1986 года мир столкнулся с ужасом техногенной катастрофы. Чернобыльская авария стала для Беларуси национальным бедствием, изменившим судьбы миллионов. Сегодня, спустя 40 лет, мы вспоминаем тех, кто оказался с катастрофой лицом к лицу, и рассказываем, как благодаря кропотливой работе ученых и государства «мертвая» земля возвращается к жизни.
Сложно найти предприятие в Беларуси, где бы не было людей, столкнувшихся с той бедой. Многие из наших сотрудников (бывших и нынешних) были либо эвакуированы, либо жили в зоне риска, либо работали в эпицентре.
Для Сазоновой Татьяны Федоровны, бывшего работника ЦРА №59 Ивьевского района, 1987 год стал годом мужества. В свои 28 лет, по призыву военкомата, она приняла присягу и отправилась заведовать аптекой в медсанбат в Хойники (Гомельская область). Она вспоминает тяжелую моральную атмосферу, службу в армейских условиях вместо положенных 60 суток она пробыла 68, пока не дождалась замены.
Трагедия разлучала семьи. Громыко Тамара (23 года) и Росликова Наталья (20 лет) жили в деревне Новые Громыки Ветковского района. Об аварии узнали только через две недели, без паники, не понимая масштаба. Истина открылась позже, когда их родной совхоз признали зоной обязательного отселения. Спустя годы радиация ударила по здоровью, а их самих судьба забросила за 600 километров от родных мест.
Рытикова Татьяна, заведующая ЦРА №99, в дни аварии готовила порошки с калием йодидом, разнося по дворам инструкции. Она вспоминает сюрреалистичную картину: в конце мая приехали специалисты МАГАТЭ в тяжелых защитных костюмах, а рядом местные дети гоняли в футбол. Позже школьников вывезли в лагеря Крыма. «Принятые меры не дали результатов, уровень радиации не уменьшался», - вспоминает Татьяна.
Самое щемящее воспоминание оставила Каджая Светлана Савельевна, уборщик аптеки №29 д. Новая Гожа. В 1986 году она училась в Гомельском кулинарном техникуме. В ее рассказе оживает страшная картина: майская демонстрация, посадка картофеля и вдруг - «с неба падал серебристый дождик», солдаты в масках, «снимали верхние слои земли и куда-то увозили».
Самым тяжелым для Светланы Савельевны было осознание потери малой родины - деревни Дубровно Брагинского района. «В 1991 году начали уничтожать домашний скот. Плакали все, жалко было корову - кормилицу. При отселении в 1992 году дома закапывали, оставляя мебель и вещи. Ощущение пустоты и обиды осталось навсегда». Сегодня на месте деревни - лишь памятник с названиями исчезнувших пунктов и дорога к кладбищу.
Масштаб бедствия для Беларуси был колоссальным. В зоне загрязнения оказалось 3678 населенных пунктов, где проживало 2,2 млн человек. С карты страны исчезли 479 сел и деревень (306 — в Гомельской области, 173 — в Могилевской). Из пострадавших территорий отселено 137,7 тыс. человек.
Тамара Бричкова в день аварии работала заведующей ЦРА №25 в Шклове. Уже в первые дни в регионе начали отрабатывать чёткий алгоритм защиты населения: ежедневные замеры дозиметрами почвы, воды, воздуха и скота.
- Правительство сразу разрешило свободный выезд по медицинским показаниям, а беременных и детей начали отселять в первую очередь, - вспоминает Тамара. - После учебного года школьников вывезли на Чёрное море на 90 дней. Позже детей отправляли на оздоровление в Польшу, Италию, Германию на 2–3 месяца. Дошкольники вместе с семьями отдыхали в санаториях Беларуси, России и Литвы.
Работники ЦРА, по её словам, делали главное: обеспечивали бесперебойными медикаментами и изделиями медназначения ЦРБ, больницы и ФАПы.
В 1991 году Бричкову перевели в Гродно (аптека №49) - семья покинула загрязнённую зону. В 1994-м она получила удостоверение ликвидатора аварии (1987–1990), а в августе 2012-го — удостоверение пострадавшего от катастрофы на ЧАЭС.
Пётр Гавриловский, заместитель заведующего ЦРА №16 Вороновского района, попал в эпицентр уже через год после взрыва.
- В один из мартовских дней меня вызвали в военкомат, отправили на медкомиссию, а 1 апреля 1987 года доставили в Лиду, затем в Слуцк, выдали военную форму и привезли в посёлок Рудаков Хойницкого района, - рассказывает Пётр Михайлович. - Там, на границе с зоной отселения, базировался медико-санитарный батальон.
Он служил помощником начальника аптеки: занимался снабжением медбатальона, изготавливал нестерильные растворы, ездил за пополнением запасов в Гомельский окружной военный склад. Как офицер-капитан, его назначали старшим автомобиля при сопровождении военных и грузов к месту аварии.
- Страшно не было - молод и здоров был. Но службу нести обязаны, - вспоминает он. - При этом вечерами смотрели кино, приезжали творческие коллективы. Отношения в коллективе были дружескими.
Четырёхмесячная командировка сказалась на здоровье: после возвращения врачи нашли гиперплазию щитовидной железы, упал иммунитет. На лечение ушло 2,5 года, онкологии удалось избежать. Но с тех пор Пётр Михайлович первым в коллективе болеет ОРВИ, а иммунитет поддерживает вакцинацией.
С 2012 года имеет статус пострадавшего от аварии на ЧАЭС (статус ликвидатора изменили), ежегодно проходит обязательный медосмотр и пользуется льготами по ст. 19 Закона «О социальной защите граждан, пострадавших от катастрофы на ЧАЭС»
- Молодым коллегам желаю ценить здоровье и мирную жизнь, воспитывать ответственность и патриотизм, добросовестно исполнять свой профессиональный долг, - говорит Гавриловский.
Норовлянский район - всего в 36 км от ЧАЭС - оказался в числе наиболее пострадавших. Здесь есть особенное место: памятник отселенным деревням, навсегда стёртым с карты.
В августе 1986 года Николай Савчик от ЖКХ был направлен в городской посёлок Норовля для перекрытия домов, школ и зданий. Люди уже покинули жильё, но несколько стариков наотрез отказались уезжать.
- Местные продукты были под запретом. Только завозные. Как и мы, командировочные, - вспоминает Николай.
Михаилу Новикову в мае 1986-го было 25 лет. Он работал на заводе автоагрегатов, когда его вызвали в профком. Там уже ждали военные с повесткой.
- Забрали сразу. В Волковыск, в химбатальон. Медкомиссию прошли за ночь, - говорит Михаил.
500 человек попали в «первую волну». Их батальон обработал 26 деревень. По военной специальности Михаил - повар. Полгода он кормил 105 сослуживцев.
- Война была невидимой. Да, страшно. Но мы видели только красный радиационный загар и мучились головной болью. Обработка - постоянная. Мы обязаны были принимать душ трижды в день. Дорога никогда не была сухой.
Батальон выполнил правительственное задание. Михаил получил награду, а его матери пришло благодарственное письмо. Ему предоставили льготы.
- Много друзей ушло из тех, кто участвовал. Чудо, что я до сих пор жив, - говорит он.
Место, где располагался Михаил Новиков - Новая Ельня, - до сих пор остаётся нежилой зоной.
Спустя десятилетия Беларусь демонстрирует чудо возрождения. Если сразу после аварии площадь загрязнения составляла почти 47 тыс. кв. км (23% территории), то сегодня этот показатель сократился до 25,08 тыс. кв. км (около 12%). Благодаря работе ученых и госпрограммам из зон радиоактивного загрязнения возвращено к нормальной жизни 1657 населенных пунктов — это 45% от загрязненных территорий. На сегодняшний день в зонах радиоактивного загрязнения остается 1859 населенных пунктов, где проживает около 930 тыс. человек.
С 1990 года в Беларуси реализовано шесть государственных программ по преодолению последствий катастрофы. Только за последние десять лет в развитие пострадавших регионов вложено около 5 млрд рублей.
Пусть память о чернобыльской катастрофе будет для человечества предостережением, а истории людей - напоминанием о цене жизни и силе духа. Эта беда никогда не должна повториться.